центр бутейко в новосибирске

Людмила Дмитриевна Бутейко о Бутейко Константине Павловиче - Клиника Бутейко  /   / Людмила Дмитриевна Бутейко о Бутейко Константине Павловиче    Людмила Дмитриевна Бутейко о соратнике, друге, учителе и просто близком человеке История жизни Константина Павловича Бутейко неразрывно связана с историей нашей страны. Жизненный путь выдающегося ученого является ответом на многие вопросы. Родился Константин Павлович под Киевом, в селе Иванницы Черниговской области. Окончание «-ко» его фамилии указывает на казацкое происхождение. Константин Павлович очень любил свою Украину, считал ее центром Вселенной, местом с удивительным климатом, энергетикой... «Именно здесь зародился настоящий славянский разум» не раз говорил он про Родину. Родители украинцы, механик и учительница. Бутейко уже ребенком отличался особым характером, всегда делал то, что считал нужным. И мудрые родители с ним не спорили, постоянно убеждаясь в самостоятельности и разумности сына. «Мальчишкой я ходил раздетым, доставляя немало огорчений матери, но никогда не болел, и она перестала по этому поводу беспокоиться». Гордый и независимый ребенок, Бутейко не любил чрезмерную опеку и надзор. «Какого странного мальчика я родила»! часто говорила про него мать. С детства Константин любил природу: «Мне все было важно, я изучал каждую букашку, каждую травинку, часами пропадая в поле или в лесу». Большое влияние на личность Бутейко оказала бабушка. В молодости она работала в княжеском поместье, влюбилась в князя Свирского и родила ему двоих детей. Ее дочка и стала мамой Константина Павловича. Бабушка знала все лекарственные травы, умела лечить, посвящала в свои секреты любознательного внука. После смерти князя, бабушка второй раз вышла замуж за казака и в 53 года родила еще одну дочь. «Анализ, логика и мышление у меня от бабушки», шутил Бутейко. Потом семья переехала в Киев. Отец привил будущему доктору любовь к технике, и юный Бутейко перед войной поступил учиться в Киевский Политехнический институт. Прекрасно разбирался в технике, ставил «диагноз» автомобилю на слух. Когда началась война, Константин был студентом второго курса, во время интенсивных бомбежек Киева, вытаскивал раненых из-под завалов. Вскоре, ушел добровольцем на фронт и прошел всю войну без единой царапины! Дважды переходил линию фронта под бомбежкой. Случайная командировка в медсанбат определила его судьбу. Там он увидел кровь, смерть и человеческое страдание, осознал бессмысленность убийства. Войну вспоминать не любил: «Я видел деградацию человеческой личности, безумие войны, уничтожение лучших людей. Самые смелые, самые сильные шли в атаку первыми, первыми же и погибали. Тогда я понял надо изучать человека, его организм. Надо научиться помогать!» Решил поступать в медицинский, чтобы понять «как в человеке все работает». Вернулся в Москву лейтенантом, по заданию сопровождал поезд трофейных машин. Целый год занимался их обслуживанием после победы, параллельно готовился в институт. Тогда же родилось его любимое выражение: «самая совершенная машина человеческий организм»! В Первый Медицинский институт имени Сеченова Бутейко поступил с пятерками по всем предметам. «Я сразу поставил перед собой глобальную задачу победить болезнь, помочь человечеству! Слишком много повидал горя». К этому и шел, получая прекрасные оценки, всегда зная блестяще любой предмет институтской программы. Изучив его привычку задавать вопросы позаковыристей, преподаватели побаивались Бутейко, всегда требующего от профессоров уникального, авторского материала по предмету. «Учебник я и сам могу прочитать. Чужой опыт нет». Бутейко обладал феноменальной памятью, помогающей ему запоминать в десятки раз больше материала, чем остальные студенты. «Я грыз науку, как никто. Студенты влюблялись, путешествовали, а я учился»! Пересмотрел такое количество специальной литературы, что Е.М.Тареев, его учитель по терапии, был поражен. Тема исследования «злокачественная гипертония», заданная именно академиком Тареевым, и стала основой для будущего открытия. А профессор-гинеколог Кватер называл Бутейко «необычным учеником». На втором курсе Константин Павлович попросил Е.М. Тареева разрешение на прохождение практики в палатах для неизлечимых больных, где впервые увидел, как меняется характер дыхания в последние часы жизни человека. Потом, мог всегда безошибочно определить срок ухода больного из жизни по его дыханию. И ни разу не ошибался! «Нянечки и медсестры меня боялись, считали колдуном » Эта взаимосвязь не давала покоя молодому доктору, и поиски истины начались. Бутейко поднял в библиотеках всю имеющуюся литературу по дыханию: «Многие книги были даже не разрезаны, никогда не открывались, а ведь там имелись ответы на многие глобальные вопросы медицины!» Действительно, и раньше многие ученые, медики пытались понять механизм функции дыхания, множество работ оставили, даже Сеченов занимался некоторое время углекислым газом. Бутейко часто ссылался на этих авторов, но не забывал добавлять, что «многие исследователи шли по ложному пути». Мединститут Бутейко закончил с отличием, и Тареев забрал перспективного ученого к себе в 24 больницу у Петровских ворот, где Бутейко больше месяца проработал врачом. Там и стала у него формироваться идея о наличии связи злокачественной гипертонии и глубокого дыхания, подкрепляемая врачебной практикой, увиденным вокруг. Как это часто бывает, Бутейко заболел именно той болезнью, которую несколько лет сам всесторонне изучал. Злокачественная гипертония настигла молодого совсем еще человека. В поисках оздоровления Бутейко занимался йогой, различными видами спорта, старался глубоко дышать, считая, как и все вокруг, это очень полезным. «Я прошел стандартный путь общепринятых заблуждений, с которыми приходят ко мне больные!» Имея верхнее давление 300, Бутейко стал уменьшать дыхание, и давление понизилось до 120. Поставив эксперимент на самом себе, Константин Павлович вылечил свою гипертонию! Простота метода поразила его, он был потрясен, что никто ранее не увидел столь очевидную закономерность. «Я думал, объявлю завтра о своем открытии весь мир узнает, и будет спасен!» Но в жизни получилось иначе, учитель не понял ученика... Мало того, дерзость молодого врача насторожила мэтров, вызвала у них раздражение и зависть к легкому, как им казалось, успеху «провинциального выскочки». Начались его хождения по мукам. Бутейко выступал с лекциями по Москве, и в научных кругах пошел слух о чудаке-ученом, который собирается лечить болезни века ... дыханием! Начались разговоры о вменяемости самого Бутейко. Константин Павлович замкнулся. Теперь понятно, почему Бутейко часто вспоминал судьбу австрийского акушера-гинеколога Иоганна Зоммельвейса, который открыл природу сепсиса. Вспоминал, и сравнивал со своей. 19 век, Австрия центр мировой науки и медицины. Университетская клиника, где рожают проститутки на них «тренируются» студенты. Из десяти женщин восемь умирает в родильной горячке (послеродовой сепсис). Рядом монастырь с повитухами, у которых лишь две роженицы умирает из десяти. Никто не понимает в чем дело! Зоммельвейс заметил, что многие студенты сначала занимаются в анатомическом театре, а потом сразу отправляются на роды. Не помыв руки! Тогда никто не видел в этом дурного, микроскопа еще не было, кто такие микробы, никто не знал. А Зоммельвейс, за 50 лет до открытия Пастера, все же увидел очевидный путь переноса инфекции. Увидел и заставил студентов на выходе из анатомички тщательно мыть руки хлоркой. Сразу же смертность рожениц существенно снизилась. Кстати, при жизни Зоммельвейса считали сумасшедшим слишком «простым» было его открытие. Над доктором смеялись, называли его шарлатаном. Это сегодня в центре Вены гениальному «сумасшедшему» стоит памятник с подписью «спасителю матерей». А тогда, оклеветанный доктор сбежал из сумасшедшего дома, чтобы расклеить листовки по городу с призывами мыть руки, прибежал в анатомический театр, на глазах изумленных студентов сделал себе надрез и окунул палец в мертвое тело. Как и следовало ожидать, Зоммельвейс заразился трупным ядом и умер от сепсиса, доказав свою правоту собственной смертью. Через 50 лет Пастер объявил о существовании микробов. «Я их увидел, но открыл Зоммельвейс!» Бутейко часто говорил: «Судьба Зоммельвейса моя судьба...» После неопределенной реакции на открытие в Москве, руководитель Сибирского отделения Академии наук СССР математик М.А. Лаврентьев пригласил Бутейко в Новосибирск, в Академгородок. В то время в Академгородок приглашались лучшие ученые страны. Выделил бюджетные средства на создание лаборатории, на покупку дорогой импортной аппаратуры. «Ты должен научно доказать свою правоту, только тогда все поверят. Будешь работать тайно, прости, время такое. Давай!» получил наказ молодой ученый. Шел 1960-й год... Лаврентьев очень помог Бутейко, диагностическая аппаратура покупалась в Дании, многое Бутейко изобрел сам. Знаменит