Середина 60-х. Китайцы вторгаются во Вьетнам, Америка и СССР производят обмен ядерными ударами. Великобритания тоже становится жертвой атаки — в течение часа равнодушная камера показывает, а сухой дикторский голос рассказывает о том, что происходит непосредственно перед, и сразу после взрыва бомбы. Солдаты разносят по квартирам инструкции во выживанию; люди запасаются мешками с песком и готовят индивидуальные бомбоубежища; вырастает ядерный гриб; лекарств и провизии не хватает; начинаются народные волнения; военные стреляют в толпу; тысячи умирают сразу, миллионы — потом.
«Игра в войну» (1965), «Парк наказаний» (1971), режиссер Питер Уоткинс
Иначе говоря, делает все то же самое, что и обычное документальное кино — но этого не стесняется.
Иногда «мокьюментари» с самого начала раскрывает правила игры, иногда — вплоть до финальных титров пытается обманывать зрителя («Забытое серебро» Питера Джексона). Иногда жульнически использует хронику, иногда подделывает и ее. Иногда, через 60 лет после «Войны миров», еще способно вызвать некоторый общественный переполох ("Операция «Луна»). Иногда становится инструментом политической пропаганды («Смерть президента»). Путает факты и подменяет понятия, дурачит собственных героев и блефует, склеивает несоединяемое и разрезает монолитное.
Появление «мокьюментари», полностью или частично вымышленного продукта, подделывающегося под документ, было обусловлено именно тем, что самое понятие «документ» стало бесконечно размытым. Оказалось, что «документальность» — всего лишь эстетическая система, набор приемов, и они обладают огромным потенциалом манипуляции. Первым удачным примером «мокьюментари» можно, таким образом, считать знаменитую радиопостановку «Войны миров», сделанную молодым Орсоном Уэллсом и повергшую в панику тысячи тогда еще доверчивых американцев. В кинематографе термин «мокьюментари» трактуется достаточно широко. В данной ситуации этимология («mock» — насмешка) несколько дезориентирует — вроде как речь непременно должна идти о пародийном, комическом. Действительно, прилипчивое слово появилось, в середине 80-х, в связи с сугубо комическим «Это Spinal Tap» Роба Райнера, и действительно, как правило, «мокьюментари» работают в пространстве сатире. В то же время, это тот случай, когда явление появилось гораздо раньше описывающего его термина, и, на самом деле, глубже, чем кажется. Приемы «мокьюментари» проникли в сугубо художественный кинематограф, причем жанровый («Ведьма из Блэр»). В телесериалы (британский ситком «Операция „Хорошие ребята“»). В высоколобое авторское кино («Падения» Питера Гринуэя), и так далее.
Переход от «в газетах врать не станут» до «никому не верю», довольно стремительно произошедший в России, на Западе растянулся на десятилетия. Неуклонно таявшее доверие обывателя к медиа как к носителю объективной информации — одна из сторон более глобального процесса: обесценивания документа. Двадцатый век давал для этого бесконечное множество поводов. Знаменитые фотографии из горячих точек оказывались постановками. Душераздирающие дневники беженцев сочинялись от а до я в уюте буржуазных квартир. Фальсификация, подлог стали настолько привычными, что любая, самая дикая конспирологическая теория находит множество поклонников, и обыватель задается вопросом: а был ли, собственно, Холокост? А не подделали ли средневековые рукописи? А высадка на Луну — не удачная ли телепостановка? Традиционная картина мира более ненадежна. Человеку пришлось свыкнуться с тем, что нельзя верить своим ушам (с появлением радио), потом — что своим глазам (с развитием кино и телевидения). Что уж говорить про интернет-эпоху, когда программа «фотошоп» стоит на каждом персональном компьютере.
» НОВЫЙ ЖАНР. Mocumentary Mocumentary: история вопроса
Журнал «Сеанс» | Mocumentary: история вопроса
Комментариев нет:
Отправить комментарий